В случае экологической коммуникации ее существенной составляющей являются ценностная компонента. Одной из целей сообщения является донесение до адресата, что такое хорошо и что такое плохо. Это затрудняет объективный анализ сообщения, поскольку исследователь сам является носителем некоторой системы ценностей, и неизбежно оценивает этическую составляющую чужого сообщения через призму собственных этических ценностей. Понимание природы этики также необходимо при рассмотрении механизмов ее распространения.
В процессе исследования авторы столкнулись с трудностью в выборе мировоззренческой базы, которая бы позволила удовлетворять минимальным требованиям к научности работы, и при этом не входить в конфликт с собственной моралью. Не будет преувеличением сказать, что проведение исследования заставило авторов пересмотреть некоторые элементы картины мира. В поиске этой базы обратимся к разделам философии, в рамках которых проводится соответствующий дискурс – теории этики, и в особенно той ее части, анализирующей системы ценности – аксиологии.
Термин “этика” впервые был употреблен Аристотелем как обозначение области философии, которая пытается ответить на вопрос: что мы должны делать? Основными проблемами этики являлись описание критериев человеческого поведения. Теория этики была развита еще в античности, мы, однако, будем рассматривать ее более современные итерации, в основном порожденные в рамках философского дискурса XX века.
Данная работа придерживается взгляда на этику, выдвинутого американским антропологом Рут Бенедикт в рамках теории культурного этоса. Этот подход продолжает традицию культурным релятивизма, основным положением которого является отрицание существования “универсальных” ценностей, которые можно рассматривать вне культурного контекста. “Большая часть тех способов организации индивида, которые представляются нам неоспоримо аномальными, разными цивилизациями закладывались в самое основание их институциональной жизни. И наоборот, наиболее высоко оцениваемые способы поведения обычных, нормальных людей в нашем обществе рассматриваются с точки зрения по-другому организованных культур как явное отклонение”. 1
Этическому релятивизму противостоит этический абсолютизм, чье современная интерпретация коренится в работах Иммануила Канта. Его защитником в дебате с Бенедикт в XX веке являлся, например, Клайд Клюкхорн. Основным аргументом против относительности морали морального абсолютиста по-прежнему является категорический моральный императив Канта, то есть необходимость трансцендентного существования морали. Наиболее весомым аргументом против релятивизма является аппеляция к катастрофическим последствиям отказа общества от морали: “Моральный релятивист не знает критериев, чтобы отличить добро от зла” 2 Однако культурные релятивисты далеки от крайних форм морального скептицизма – наоборот, этический релятивизм позволяет взглянуть на картину формирования этики шире, он более толерантен.
Если Рут Бенедикт занималась анализом различий культуры и соответствующей культуре этики в основном в антропологическом ключе, рассматривая культуры, разделенные в пространстве. Мы будем рассматривать этические системы культуры, разделенные во времени. Здесь культурно-этический релятивизм опирается на работы Фуко о смене “эпистем” – культурных состояний одного и того типа общества, в нашем случае – европейского, рассмотренных в историческом разрезе3. Правда, вместо термина “эпистема” мы будем использовать термин “парадигма”, введенный Куном4 , однако успевший трансформироваться в научном сообществе, и теперь означающий любой качественный скачок в ограниченной подсистеме культурных и мировоззренческих представлений общества. Кун рассматривал научную подсистему, мы распространяем его представления на этическую подсистему. Таким образом, этика зависима не только от культуры-в-пространстве, но и культуры-в-истории.
На пересечении антропологического подхода Бенедикт и историцизма Фуко сформулируем основные представления о природе этики, на которых основывается данная диссертация:
- этическая система является уникальным и незаменимым механизмом регуляции социальных отношений в большинстве обществ. Любой участник сообщества является носителем этической системы, вне зависимости от того, как он к ней относится, и от его способности ее рефлексировать. Таким образом, этика относительна только в смысле культуры, а не индивидуума.
- этика изменяется одновременно и вместе с культурой, которой была порождена. Этот процесс непрерывен, однако в нем существуют дискретные скачки, когда за короткий период времени этическая система обновляется целиком - смена этических парадигм. При смене парадигмы могут возникнуть (и возникают) принципы, находящиеся в противоречии с уходящей парадигмой. Этот процесс болезнен для общества и носителей этики, но неизбежен.
- в результате эволюции даже в рамках одного и того же общества этическая система оказывается внутренне противоречивой. Это свойство, впрочем, характерно для любых сложных систем. Грегори Бейтсон считал внутреннюю противоречивость общественной системы необходимым условием развития – то есть ценностью, и не просто ценностью, а основополагающей ценностью.
- процесс сменяемости парадигм и его динамика объективны, то есть не зависят от воли отдельного человека или социальной группы. Харизма индивидуума или манифест общественной организации могут повлиять на формирование отдельных элементов этики, но не в состоянии переломить процесс эволюции.
- при этом психологические механизмы, защищающие некоторые ценности, относятся к области бессознательного, то есть опровергать их путем рациональной рефлексии бессмысленно. Этот факт вызывает основные затруднения при попытках превратить этику в науку на базе социологии. Он же послужил причиной при попытке создать в процессе данного исследования эффективную методику адаптации элементов этики внутри группы дизайнеров, создающих сообщение (см. Главу 3)
Тем не менее, культурный релятивизм как мировоззренческая платформа позволяет рассмотреть этику как часть объективного контекста и отделить исследователя хоть и не от всего объекта исследования, то по крайней мере от той его части, которая является фокусом исследования. В результате культурный релятивизм по сравнению с моральным абсолютизмом предоставляет более рациональную картину мира, и соответственно является более надежной платформой для научной работы.
Тем не менее, как пишет исследователь экологической этики Клэр Палмер, большинство участников современного дискурса, посвященного вопросам формирования экологических ценностей исходят из позиции морального абсолютизма.5 С их точки зрения все экологические ценности в неявном виде считаются благом. В результате вопрос метаэтики, этично ли включать в транслируемое сообщение экоэтическую составляющую, тем самым манипулируя сознанием адресата, обычно не ставится. Этот подход также не позволяет выявить существенные моральные противоречия, связанные с тем, что для разных этапов культуры понятия о правильности поведения различны.
Этический абсолютизм является однако же скорее преимуществом для большинства природоохранных активистов в процессе их ежедневной деятельности. Этические постулаты проще транслировать, когда в них безоговорочно веришь, а не когда пытаешься их анализировать.
Завершая разговор о картине мира автора, через призму которой рассматривается эта работа, вспомним, что автор является участником текущей культуры, то есть носителем этики. Поэтому полностью отделить собственную систему ценностей от данной работы было невозможно, да и не нужно. Опишем, какие ценности отразились на выводах, сделанных в работе.
По мнению автора, одной из основополагающих ценностей при проектировании сообщения будет являться его адекватность с одной стороны текущему состоянию этической системы, а с другой — надвигающейся системе ценностей, поскольку грамотно спроектированное сообщение должно позволить сделать процесс адаптации этики менее болезненным для адресата. Автор, таким образом, является приверженцем концепции экологической модернизации, которая многими рассматривается как соглашательская.
Автором также пытается придерживаться стремительно устаревающих, но до сих пор важной для системы научного знания ценности объективности. Для этого была сделана попытка отчуждения от себя экоэтики как системы и рассмотрения ее исключительно как объекта исследования. Попытка не была до конца успешной - хотя экологическая ценность и не стала для автора основополагающей, она при этом является существенной. В процессе работы автор приобрел некоторую веру в ценность экосистемы, и теперь оценивает часть своих действий исходя из нее, что в условиях российской действительности вызывает неоднозначную реакцию. Похожий эффект был описан Кулясовым при исследовании социодинамики поведения экологического менеджера лесообрабатывающего предприятия.6
Комментариев нет:
Отправить комментарий